Югорск по праву считается театральной столицей Югры. Ежегодный фестиваль «Театральная весна» — самое яркое событие культурной жизни не только города, но и всего региона. Профессионализм югорских режиссеров и актеров был неоднократно подтвержден высокими наградами. О своем пути в профессию и о том, какой труд стоит за каждой постановкой, рассказал режиссер Центра культуры «Югра-презент», Заслуженный деятель культуры Югры Лев Иванов.
— Лев Владимирович, расскажите о своем детстве, о родителях.
— Я коренной екатеринбуржец, из самой обычной семьи. Все мои бабушки, дедушки родились и всю жизнь прожили в этом городе. Мама — медсестра, отчим — водитель.
— То есть никаких предпосылок для того, чтобы вы выбрали творческую профессию, не было?
— Понимаете, творчество — это вообще странная вещь. Хотя, наверное, выходцы из семей артистов или музыкантов к этому более склонны… Впрочем, вспомнил: мой дед танцевал в каком-то ансамбле песни и пляски. Может, от него что-то передалось? Моя мама очень любила поэзию, хорошо рисовала, мечтала стать художницей, но бабушка настояла, чтобы она выбрала земную профессию.
— Может быть, вы участвовали в постановках школьного театрального кружка?
— У нас в школе не было ничего такого в принципе, соответственно, ни в какой художественной самодеятельности не участвовал. Спортом занимались, да. Я ходил в секцию парусного спорта, участвовал в соревнованиях. До сих пор знаю, как снарядить яхту, и помню, что по воде не плавают, а ходят.
— В таком случае почему выбор пал именно на эту профессию?
— Вообще я мечтал стать писателем, что-то писать начал с первого класса, причем фантастику. Хотя этот жанр меня совершенно не интересовал. Я вырос на произведениях Дефо, Дюма, Рида. То есть мое воображение волновали индейцы, мушкетеры, разные приключения. У Дюма, как все помнят, есть «Три мушкетера», затем идет вторая часть — «Двадцать лет спустя», и завершает трилогию «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя». Так вот я восполнил пропущенные 20 лет, постарался воссоздать, чем занимались мушкетеры эти годы. К окончанию школы писал стихи, которые, впрочем, нигде не были опубликованы. Словом, видел себя только на литературном поприще.
После школы пошел поступать на филологический факультет и сразу же с треском провалил первый экзамен. Подал документы на учителя русского языка и литературы, но на экзамен не пришел. Подумывал даже поступать вместе с приятелями в Екатеринбургское высшее артиллерийское училище, но туда меня не взяли. Возможно, сама судьба отвела меня от этого пути, потому что трое моих друзей, которые там учились, попали потом в Чечню и погибли.
Словом, сразу после школы я никуда не поступил и пошел работать: сначала грузчиком в продовольственном магазине, потом — санитаром в психоневрологическом госпитале ветеранов войн. Надо отдать должное маме — она не настаивала, чтобы я оставил мечту стать писателем. Параллельно работе ходил на подготовительные филологические курсы в Уральский госуниверситет.
— То есть позднее вы все же поступили куда хотели?
— Нет. Спустя год четко понял, что не смогу поступить на филфак. Сели с приятелем и начали листать справочник «Средне-специальные учебные заведения Екатеринбурга». Поскольку мысль стать писателем я не отбросил, то подумывал о поступлении в медицинское училище — в конце концов, Чехов и Булгаков изначально были врачами. Названия некоторых заведений нас забавляли, особенно «Культурное училище». Именно так, не училище культуры. Вот так выбор пал на два направления.
И вот в один из летних дней я поехал подавать документы. Сначала все же в медицинский. Там увидел бурлящий и шумный поток людей, многие были в белых халатах. Скажу прямо, меня это как-то напрягло, и я направился в культурное училище, которое тогда находилось на отшибе. Зашел — ни души. В холле — тазы, куда капают капли воды с протекающего потолка. На входе — спящая бабушка-вахтер. Все это мне очень понравилось. Поднялся в приемную комиссию и подал документы на режиссерское отделение, на тот момент слабо представляя, что это вообще такое. Там мне объяснили, что к вступительным испытаниям нужно будет выучить басни, стихи, прозу. Выучил Есенина, которого просто обожал. Еще «Жил человек» Шукшина — странный выбор, конечно, для поступления, но кто бы мне это тогда объяснил?
Спектакль «Сережа очень тупой»
— И поступили?
— Вступительные испытания выглядели так: зал, где сидят члены приемной комиссии, за ними — студенты старших курсов, им разрешалось присутствовать. Представился, ответил на несколько простых вопросов. Попросили прочитать, что учил. И тут понял, что все… От волнения пересохло в горле, не могу выдавить ни слова. Говорят: «Может, вы анекдоты умеете рассказывать?». Я рассказал совершенно дурацкий анекдот, никто, естественно, не засмеялся. «Может, вы умеете танцевать?» — члены приемной комиссии тянули меня изо всех сил. Танцевать я как не умел тогда, так не умею и по сей день, но ответил утвердительно. Аккомпаниатор заиграла «Цыганочку», и я пустился в какую-то совершенно ненормальную пляску. И тут выскочили студенты, чтобы мне помочь. Члены комиссии просто лежали от хохота, но сказали, что я им подхожу. Собственно, так все и началось. Не скажу, что с первых дней учебы, но через месяц точно мне стало невероятно хорошо в кругу этих людей. Понял, что нахожусь среди своих.
— Интересно было учиться?
— Конечно. Мы все с головой окунулись в этот водоворот, не вылезали из театра, хотя на тот момент еще мало что в нем понимали. Вообще учеба в этой сфере построена так, что ты все время там находишься: с утра до ночи. Каждый день, без выходных. Но тебя настолько захватывает, что жить без этого уже невозможно. Сцена — она как наркотик, попробовав один раз, отказаться очень сложно. Играть — страшно, а не играть еще страшнее. Да, на первом курсе меня задвигали на последний план, давая самые незначительные роли, но к третьему курсу произошел качественный скачок, и я стал играть главные роли.
В итоге на диплом я поставил не один, а два спектакля. Это были «Полоумный Журден» по Булгакову и Оскар Уайльд «Кентервильское привидение». Обе работы оказались успешными, что, конечно, вдохновило.
— Что было потом?
— Сразу после окончания училища я и двое моих сокурсников поехали в Петербург, буквально на следующий день. Одна из наших преподавателей была представителем как раз питерской школы, и мы грезили только этим городом. Удивительно, но мы втроем поступили в Санкт-Петербургский университет культуры и искусства на факультет режиссуры. Обычно троих из одного гнезда не берут на курс, но нам повезло. Учеба в северной столице лично мне много дала в плане профессионального роста. А еще я познакомился с девушкой, влюбился и женился.
— Где и как вы познакомились?
— Моя жена родом из Югорска, мы жили в одном общежитии, но на разных этажах. Она училась на пиарщика. Не знаю как сейчас, а в то время город по какой-то программе выкупал места для своих студентов. Конечно, по сравнению с нами югорчане жили шикарно: у них блок на двух человек с отдельным санузлом, мы — втроем в комнате, туалет на этаже, общая кухня, душ в подвале по расписанию. Частенько бегали к югорским перехватить денег. Собственно, так и познакомились.
Спектакль «Любовные письма»
— Как сложилась жизнь после института?
— Я работал под Питером в Красноборском доме культуры. Получал очень скромную зарплату, поэтому постоянно приходилось подрабатывать. В итоге супруга предложила подумать над переездом в Югорск. В телекомпании «Норд» мне предложили зарплату в несколько раз выше, и мы поехали, рассчитывая за год-полтора подзаработать денег и решить жилищную проблему. Но через три месяца понял, что больше не могу — я все же не телевизионщик, вести передачи и лепить сюжеты не мое. И мы уехали в Геленджик, куда меня пригласили в качестве режиссера в отель «Газпрома». Там мы пробыли больше года и приехали в Югорск в гости к родителям. И тут мне предложили должность режиссера и служебное жилье. Согласился, конечно. Центра культуры «Югра-презент» еще не было, он только строился. Я набрал группу, и мы начали работать.
— Где вы нашли актеров?
— Все очень просто. Мы объявили кастинг, и желающие приходили на прослушивание. Из них образовалась труппа, и мы поставили первый спектакль «Одна абсолютно счастливая деревня». Постановка, что называется, зашла. Потом начались фестивали «Театральная весна», в Югорск в качестве членов жюри стали приезжать серьезные профессионалы. Они и посоветовали мне поступить в ГИТИС. Поначалу сама мысль об этом казалась невозможной: где я и где ГИТИС? Тем не менее, в 2011 году я туда поступил — и это было невероятное счастье.
— Сложно было поступить?
— Невероятно. Желающих была просто уйма. Конкурсные испытания продолжались несколько дней, заканчивались за полночь. Каждый день зачитывались фамилии тех, кто должен уйти. После третьего или четвертого дня у меня сдали нервы. Твердо решил: даже если меня не назовут, уйду сам. Но наступило следующее утро, и включился азарт. Людей все меньше, а мою фамилию так и не называют. В итоге прошел все, сдал экзамены и поступил. Безусловно, ГИТИС дал мне очень много.
— Вы ставите спектакли только в Югорске?
— Нет. Я постоянно мотался по разным городам: Нижневартовск, Нягань, Вологда, Кронштадт… То есть приглашают, приезжаю, ставлю спектакль и уезжаю обратно.
— Кто сейчас входит в вашу труппу? Это по-прежнему непрофессионалы?
— С любителями я не работаю примерно с 2011 года. В моих постановках заняты пусть и не актеры театра, но это люди, которые трудятся в «Югра-презенте». Хотя вообще грань между профессиональными актерами и самодеятельными артистами очень тонка. Не зря говорят: профессионалы построили «Титаник», а любитель — Ноев ковчег. Здесь большее значение имеет вопрос заряженности и чего человек хочет. В ГИТИСе мне ясно дали понять: все в тебе; то, что ты придумаешь — и есть театр. Профессиональная оснастка — это второстепенно.
Спектакль «Ромео и Джульетта»
— Что сложнее: заставить зрителя смеяться или плакать?
— Однозначно первое. По крайней мере, мне. К тому же в менталитете нашего народа нет чистого смеха, практически всегда он сквозь слезы. При этом мы эмпатичны и умеем сопереживать.
Вообще что такое театр? Он может и должен пробуждать самые разные чувства, но только не скуку. Это всегда сильные эмоции. Когда на сцене видишь артиста — плохо. А вот когда перед тобой человек, который раздевается до нервов — это уже соприкосновение. Ты из зала выходишь другим. Вот каким должен быть театр.
— В прошлом году вы отметили пятидесятилетний юбилей. С каким багажом вы подошли к этому рубежу? Довольны своей жизнью?
— На этот вопрос не ответить в двух словах. Специально каких-то итогов я не подводил. Наверное, хотелось бы достичь большего, но в то же время не скажу, что разочарован собой и своей жизнью. Сложилось так, как сложилось.
— Были ли у вас провальные работы? Как переживали, если что-то не получалось?
— Конечно. Есть вещи, за которые даже стыдно. Но не потому, что работал плохо — я никогда не халтурил. Скорее, не смог донести до зрителя весь смысл.
— Может, вы слишком критично к себе относитесь?
— А как иначе? Я сам себе самый строгий зритель и критик. В противном случае ничего не получится. Но, как и любому человеку, мне приятно, когда хвалят, и не нравится, когда ругают. Моя профессия — это каторжный труд, постоянные поиски, нервы, напряжение. Хотел стать писателем, по сути, им и стал. Только я пишу не ручкой на бумаге, а пишу в пространстве. Это мое ощущение жизни, боли, проблем, которое может попадать в точку, а может и нет.
— Югорск — небольшой город. Среди ваших зрителей есть постоянные?
— Думаю, да. Я с ними незнаком, но вижу их на своих спектаклях. В последние годы наметилась такая тенденция: как только мы выкладываем информацию о премьере, билеты быстро раскупают.
— Это приятно?
— Конечно. Это счастье. Особенно памятуя о временах, когда не мог набрать зрителей на маленький зал на 30 мест. Конечно, я знаю, что по статистике в театр ходят не более 2 процентов людей… Вообще это началось после того, как поставил в «Норде» спектакль «Каренин А.». Желающих его посмотреть было больше, чем билетов.
Спектакль «Каренин А.»
— Расскажите о своей семье. Как вы считаете, сложно ли жить с творческим человеком?
— У меня замечательная семья, жена и дочь. Очень их люблю. Безмерно благодарен любимой супруге Ларисе за ее терпение. Жить со мной непросто. Ведь моя работа не кончается после репетиции, она всегда со мной. Не сплю ночами, ворочаюсь, не даю спать ей.
— Жена ходит на ваши спектакли?
— Да. На все. И очень переживает каждый раз.
— Расскажите о своих творческих планах. Уже работаете над новым проектом?
— Планы есть. Но о них не расскажу. Как и все творческие люди, я суеверен.
— Хорошо, тогда расскажите о каких-то суевериях в актерской среде.
— Если вдруг случайно упали листы пьесы, на них обязательно нужно сесть и поднять, непременно прижимая к пятой точке (смеется — прим. корр.).
Спектакль «Сережа очень тупой» получил гран-при фестиваля «Театральная весна», режиссер Лев Иванов был удостоен диплома за лучшую режиссерскую работу и специальной награды от Департамента культуры Югры.
— Есть у вас какие-то увлечения, хобби?
— Пожалуй, нет. Мы любим собирать грибы, но уже пару лет никак не можем вырваться. Еще у нас есть собака, ирландский терьер, которая появилась по инициативе жены, но гуляю с ней в основном я. И эти прогулки стали для меня очень продуктивными. Мои последние спектакли точно придумались в такие моменты. Так что я очень рад, что собака меня выгуливает минимум дважды в день — на ходу отлично думается. Еще люблю убирать снег на даче у тестя с тещей, тоже очень хорошо снимает эмоциональное напряжение.
— Благодарю, что нашли время для встречи. Желаю вам ярких постановок и неравнодушного зрителя!
— Спасибо и вам.
Анна Вискунова
